веселились, и Биши занимался тем, что подыгрывал ей во всех ее проказливых планах. Он в самом деле походил на лучшего друга, с которым они на одной волне. Внезапно Лули пришлось вспомнить, что он даже не человек.
— Я ведь тебе говорила: семья важнее всего!
— Я помню, — спокойно сообщил Биши. — Но Чи Тау тут даже нет.
— Они все — моя семья! — взорвалась Лули.
Слезы потоком потекли из ее глаз. Лицо Биши утратило всякое выражение.
Пока они разговаривали, черные точки-мурашки уже добрались до шеи Шаола и стали распространяться на щеки. Ер, молча наблюдающий за происходящим, подумал, что стоит им заползти в глаза — как все будет кончено. В принципе, его не должно было это волновать. Вряд ли Шаол сможет причинить хоть какой-то вред Глубинной тьме, даже если обезумеет и начнет кидаться на всех. И все же наблюдать за происходящим было тревожно.
Фань все же двинулся вперед, намереваясь попытаться вырвать браслет из пальцев Шаола. Однако в тот момент, когда его рука почти соприкоснулась с черными бусинами, Шаол закричал. Энергия закружилась вокруг него, словно он внезапно стал заклинателем. Те самые черные волны, которые они увидели, стоило дверям приоткрыться, теперь окружили Шаола. Взгляд его помутился, а на губах появилась улыбка.
— Наконец-то… — прошептали его губы, но голос не принадлежал ему. — Мы выберемся отсюда! Истинные последователи искаженного пути выберутся и уничтожат мир!
Энергия, окутавшая Шаола, изменила цвет на грязно-серый. Его темные волосы стали стремительно седеть. Из его рта стал исходить каркающий смех. Затем голос вновь произнес:
— Мы вновь призовем нашего бога! И заставим весь мир каяться перед нами!
Фань бросился к нему, но серая энергия оттолкнула его прочь. А затем пол содрогнулся.
Там, где мгновением ранее находился алтарь, оказалась пробита широкая дыра, через которую в помещение влетел человек. Когда каменная пыль осела, Ер и остальные увидели перед собой стоящего на камнях старейшину пика Черного лотоса. Казалось, тот даже не смотрел в их сторону, примеряясь, чтобы ударить мечом в потолок.
— Шен⁈ — воскликнул Ер. Признаться, не часто он был так рад его видеть.
Шен поморщился и обвел взглядом пространство, словно был вынужден поинтересовался окружением. Выражение лица его при этом оставалось весьма хмурым.
— Что происходит? — уточнил он, остановив взгляд на Шаоле.
— Это все браслет в его руке! — поспешно воскликнул Ер.
Шен перевел взгляд на потолок. На его лице застыло выражение сомнения, будто он не был уверен, стоит ли обращать на происходящее внимание. Затем он все же вновь перевел взгляд на Шаола, одним стремительным движением приблизился к нему и быстро вырвал браслет из сведенных судорогой пальцев. Связывающая нитка разорвалась, и черные бусины взмыли в воздух. Шен поймал несколько, но большая часть рассыпалась по полу. Шаол пошатнулся и рухнул, как срезанная с веревочек марионетка. Серая энергия будто упала на землю вслед за ним и медленно испарилась.
Шен безэмоционально посмотрел на него и принялся быстро собирать в карманы рассыпавшиеся бусины. Ер наблюдал за ним с чувством глубокого потрясения.
— Что ты делаешь?
Шен не отозвался, продолжая быстро наклоняться за бусинами.
Самодельный проход, по которому двигался Муан, внезапно привел его в полость. Он не собирался даже осматриваться по сторонам, чтобы определить, естественная ли это полость в породе или созданное человеком помещение, однако внезапный фактор заставил его все же проявить более заинтересованности в окружающем пространстве. Он услышал сотни стенающих голосов. Муан осмотрелся вокруг.
Первым он заметил Шаола, окруженного странной энергией. Его волосы посветлели, а глаза были черными, все лицо исказилось и казалось, что он скоро умрет. Затем Муан заметил остальных.
Он был настолько сконцентрирован на Шене, пока был призраком, что какое-то время вообще не мог сообразить, что эти люди здесь делают.
«Черт побери». Что бы эти люди здесь ни делали — выглядело все плохо. Муану следовало бы поторопиться, ему не было дела ни до кого из них. И все же прямо перед ним мучился родственник Шена.
Голоса, разрывающие барабанные перепонки своими воплями, стали говорить нечто более осмысленное: «Забери! Забери его! Забери браслет!»
Муан перевел взгляд на то, что было зажато в руке Шаола.
«Забери его! Иначе они вырвутся наружу и уничтожат мир!»
«Что вообще происходит?» Это почти сразу начало сводить с ума.
«Какого черта?» Он с трудом сдержался, чтобы не откинуть меч и закрыть уши ладонями.
В этот момент заговорил Ер, но Муан с трудом его расслышал.
«И часто он подобное слышит?» — подумал Муан. Кровь отлила от его лица.
Не слишком задумываясь над своими действиями, прославленный мечник в теле проклятого старейшины метнулся к Шаолу и рванул из его руки браслет. Нить треснула и бусины взмыли в воздух. Муан поймал несколько, но до всех не дотянулся. Бусины рассыпались по полу, а голоса в голове продолжили свои крики.
Муан принялся стремительно собирать рассыпавшиеся бусины и засовывать в карман. Вместе с тем, как все меньше бусин оставалось на полу, голоса тоже стихали.
Не исчезали совсем, но будто бы уже не пытались орать так громко, а что-то тихо бормотали. Если не прислушиваться, то это походило на шум базарной площади.
Некоторые странности Шена стали обретать свое объяснение. Муан почувствовал, как сердце тревожно затрепетало в груди. Неужели Шен постоянно сталкивается с подобным? Что за странные способности? Он ведь даже не использовал никаких печатей.
Не время сейчас думать об этом и задерживаться в этой компании. Муан вскинул меч, чтобы проделать очередную дыру. Затем он почувствовал отголосок чужой боли. Ощущение было такое, будто в грудь врезался таран. Прославленный старейшина охнул и покачнулся.
«Снова».
Он уже не в первый раз ощущал нечто подобное.
«Шен, черт возьми, ты хочешь угробить мое тело⁈»
«Шен, черт возьми, ты хочешь угробить мое тело⁈» — крик пронесся в его голове, в то время как сам он буквально летел над черным песком, спасаясь от очередной атаки разъяренного Админа.
Несмотря на то, что в реальности он тяжело дышал и сглатывал поднимающуюся к горлу кровь, его мысленный голос, отвечающий Муану, звучал степенно и даже немного весело:
«Старейшина Муан, я и сам не знал, что твое лицо обладает такой разрушительной способностью!»
Услышавший это мечник застыл без движения и осторожно уточнил:
«Что ты имеешь в виду?»
В один миг у него в голове пронеслось множество предположений, одно абсурднее другого.
В это время Шен проехался по песку этим самым лицом, подскочил на ноги и побежал с такой прытью, будто за ним гналась стая голодных призраков, а на его груди все еще было начертано «Лакомый кусочек».
«А то ты сам не знаешь», — скользнула мысль.
И, прежде чем Муан успел прийти к каким-либо собственным выводам, сжалился и добавил:
«Хотя я и прежде замечал твою способность выводить из себя, но не думал, что это хорошо действует не только на меня, но и на Админа».
«Я уже почти на поверхности, — осознав, наконец, что тот имеет в виду, проворчал Муан. — Не рискуй понапрасну».
Если бы они смогли отвлечь его на достаточное количество времени, чтобы обменяться телами обратно, Шен смог бы противостоять ему и рассчитывать на победу. Админ определенно пострадал от встречи с многоножкой и этот шанс казался тем, чего нельзя упускать.
Однако был ли способ отвлечь его?
Слабая надежда не покидала его, когда Шен бежал по направлению к Сердцу Каньона.
